след лемминга

"

Я говорю своим студентам, что образование представляет собой доверительное благо: мы не можем определить его состояние, сколь бы то ни было достоверно.

Я могу сказать, что через пять лет после окончания вуза девять из десяти моих выпускников займут очень хорошие позиции, но объяснить, почему это произойдет, я могу по-разному.

Первый вариант очень лестный, но неочевидный: я и остальные преподаватели их хорошо учили.

Второй вариант: пришли очень талантливые ребята — и мы не успели их испортить. В советское время было выра­жение, что процесс образования есть процесс борьбы системы образования с природной одаренностью человека. Это не шутка, это правда.

Третий вариант: они воздействовали друг на друга, потому что сильные студенты действительно друг друга мотивируют.

Четвертый вариант: они хорошо трудоустроились, потому что бывшие студенты МГУ, которые сейчас сидят на ключевых постах, предпочитают работать с выпускниками МГУ.

Может быть еще пятый, шестой, но мы не можем однозначно ответить на вопрос, откуда что-то взялось, мы можем только констатировать, что это произошло.

Была прекрасная система, которую придумал для школьных учителей в 90-е годы Валерий Николаевич Сойфер и которую практиковал Фонд Сороса. Лучших выпускников вузов спрашивали, кто был их любимым преподавателем в школе. Когда ниточки начинали сходиться, например, на Семене Абрамовиче, преподавателе математики из Сызрани, он становился лауреатом стипендии или гранта — чтобы он не думал о жизненных невзгодах и занимался детьми. Но это оценка преподавания по инвестиционному результату. В длительном споре про образование, продолжающемся уже двадцать лет, что это такое — некий таинственный процесс, священнодействие или услуга, — обе стороны занимают крайнюю позицию. Образование, как мне кажется, это инвестиция в человеческий капитал, которая дает результат очень не скоро. К моменту, когда этот результат можно померить и сказать, насколько образование было успешным, к сожалению, это нередко свет погасшей звезды.

То, что я получил хорошее образование, я понимаю по тому, что многие люди моего поколения заняли и продолжают занимать в нашем обществе очень видные позиции, сыграли ту или иную роль в истории. Наверное, заключаю я из этого, образование нам по крайней мере не мешало это делать.

"

"Brin acknowledged that some people were anxious about the amount of their data that was now in the reach of US authorities because it sits on Google’s servers. He said the company was periodically forced to hand over data and sometimes prevented by legal restrictions from even notifying users that it had done so. He said: “We push back a lot; we are able to turn down a lot of these requests. We do everything possible to protect the data. If we could wave a magic wand and not be subject to US law, that would be great. If we could be in some magical jurisdiction that everyone in the world trusted, that would be great … We’re doing it as well as can be done."

"К сожалению, наши школы слишком часто напоминают музеи: задача их скорее в том, чтобы показывать прошлое, чем в том, чтобы формировать будущее. Учебные планы необходимо сдвинуть с мертвой точки, в которой они оказались благодаря бесконечной череде лоббистских консенсусов, и подтолкнуть в сторону получения навыков, жизненно необходимых в наш век. Молодежи не нужно учить чистописание и деление в столбик. Когда появился интернет, моя собственная роль преподавателя кардинально изменилась — больше нет необходимости во мне как в живом хранилище знаний; мои студенты и сами могут скачать все, что я знаю, из сети. Скорее, моя роль теперь сводится к тому, чтобы подавать им пример научного образа жизни и будить их любопытство."

"Окажись в моей голове психоаналитик, он бы с тоски удавился. Мои сны и разгадывать-то не надо, там уровень загадочности примерно как в инструкции к швабре. Вот, к примеру, вчера, лежа в кровати и собираясь впасть в крепкий и здоровый, я думала о приближении эмпирических данных разными кривыми. Это довольно простая штука. Например, глядишь ты на то, как в твоем эксперименте один параметр зависит от другого, и думаешь: ба, да это же на вид чистая экспонента! Тогда ты рисуешь экспоненту и смотришь, как твои данные на нее накладываются. То есть, насколько все реальные точки отклонились от идеала. А мера оценки этого отклонения по-английски называется goodness of fit. И вот, вяло размышляя об этих вещах, я засыпаю и вижу сон. Главным персонажем сна является божество - Goddess of Fit - Богиня Соответствия. Это такая спортивная, подтянутая, ухоженая, стервозная на вид тетка в коротком хитоне. Ее атрибуты - портновский метр и штангенциркуль. Она приходит по ночам к женщинам, и измеряет их всевозможными способами, вычисляя степень отклонение от идеала. Если отклонение оказывается слишком большим, то наутро женщина не нравится себе в зеркале."

"Я пошел на концерт Фрэнка Синатры. Лет двадцать тому назад. На разогреве у него был Бадди Рич. И вот выходит Бадди Рич, и я как-то призадумался: ведь Бадди Ричу тогда шел седьмой десяток, а он играл на барабанах. Я знаю, он хороший ударник. Но тогда я подумал: «Ну вот, придется тут сидеть, слушать, как Бадди Рич стучит, ерзать на месте, пока не выйдет Синатра». Но вот Бадди Рич начал играть — и пошел, и пошел, и пошел. Это было в десять раз сильнее того, что я от него ожидал. В середине риффа весь зал вскочил и завопил от восторга. Потом вышел Синатра и сказал простую вещь: «Видите, как этот парень играет на барабанах? А знаете, иногда полезно не сходить с избранного пути». Бадди Рич не сходил с избранного пути. Он не только продолжал год за годом играть на барабанах, но и в тот вечер, выступая на сцене, шел своим путем. Он словно бы говорил: «Вот сколько я прошел, давайте проверим, смогу ли я пробиться дальше…» И внезапно путь сам перенес его в нужную точку. Вот для чего мы делаем то, что делаем. Хотим найти то самое место. Но найти его — еще не все. Нужно не останавливаться. Знаете, есть такая пословица: «Тот, кто упорствует в своем безумии, в один прекрасный день окаcжется мудрецом»."

"Наверное, на свете есть такие люди, которых вы можете обидеть тем, что ничего не делаете."

"— Людей, которые меняют жизнь к лучшему, в последние пару лет стало заметно больше. Точнее, было, например, ноль, а стало, скажем, восемь таких людей. Появились «Гараж», «Стрелка», «Дождь», театр «Практика», новый парк Горького, винзаводы эти бесконечные. Я абсолютно уверен, что страну к лучшему поменяет не какой-нибудь новый честный Прохоров, а те, кто способен поменять к лучшему какое-то конкретное, понятное, обозримое пространство. Это все очень воодушевляет. Я очень верю в то, что человек, который провел время в новом прекрасном парке Горького, потом поел в красивом вкусном недорогом ресторане, а потом пришел назад в свой обосранный подъезд, попытается так или иначе подтянуть ситуацию в подъезде до новых стандартов. Минус этого эволюционного пути в том, что никто из нас не доживет до повсеместно чистых подъездов — медленный процесс. Но никаких других вариантов просто нет."

"

Мне казалось, что смерть встала за моей спиной, а я этого не заметил. И уже ничего нельзя было сделать. Я отказался от химиотерапии и пытался прожить еще немного благодаря альтернативному лечению. Это было очень на меня похоже. Я никогда не чувствовал, что являюсь частью большинства. Это же относилось и к лечению. «Надо пытаться жить в соответствии со своими принципами!». Но болезнь продолжала прогрессировать с каждым днем.

С другой стороны, как член общества, я принимаю как минимум половину его правил. Я плачу налоги. И хотя я далек от образа честного гражданина, но полностью включен в японское общество. Так, что кроме попыток продлить жизнь правильным, как мне казалось, способом, я начал готовиться к тому, чтобы «умереть как надо». Хотя, кажется, как надо у меня не получилось. Первое, что я сделал, это основал компанию с помощью друзей, которая бы занималась моими авторскими правами. Потом я удостоверился, что все мои небольшие накопления перейдут в наследство жене и написал завещание. Все это помогли мне сделать прекрасные друзья. Потом, когда я заболел пневмонией, а смерть стояла за порогом, я поставил свою последнюю подпись.

"